Владимир Михайлов о безопасности на транспорте.

Интервью на радио.

Георгий Бовт: До сих пор мы занимались любительщиной, а сейчас у нас профессионал. Михайлов Владимир Михайлович – эксперт-консультант по вопросам разработки концепций безопасности офисов и личности, бывший первый руководитель взрывотехнического подразделения КГБ СССР, первый начальник отдела нетрадиционной криминалистики подразделения ОТУ КГБ СССР. Отдел был создан после террористических взрывов в Москве в декабре 1977 года.

Конечно, между 77-м годом и 2011 утекло много воды, и вы тогда боролись с другими врагами и ставили другие задачи. На ваш взгляд, в каком направлении сейчас всё-таки надо – я говорю о технической стороне дела - надо бы копать?

Михайлов Владимир

Владимир Михайлов: Если говорить о технической стороне дела, то в первую очередь нужно правильно понять всё-таки, что же взорвалось. Дело в том, что на сегодняшний день, если посмотреть сообщения в СМИ, есть разные мнения: одни говорят, что это взорвался тратил, другие - взорвался пластит, есть и иные мнения. С моей точки зрения, если посмотреть на ту картинку, которую нам показали в момент взрыва и которую транслируют, что мы там видим? Мы видим яркую и большую по размерам вспышку и после этого дым. Не пыль, а дым.

Г.Б.: Мне показалось, что на видео было две вспышки даже.

В.М.: Нет, это чисто оптический обман. Вполне возможно, что там было два взрыва, но зрительно их различить невозможно. Сейчас поясню, что имеется в виду. Первое – именно из этой картинки я посмел предположить, потому что утверждать могут только эксперты, бывшие мои подчинённые и сотрудники, какое взрывчатое вещество было использовано.

На самом деле, я уверен, что там всё давным-давно известно, потому что по существующим методикам, существовавшим ещё в моё время, то есть в 70-х годах прошлого века, можно было легко определить, самодельное взрывчатое вещество было использовано или промышленное вещество или военного назначения. Всё это делалось в первые 15 минут после прибытия взрывотехника на место взрыва. Так вот мне показалось, что всё-таки в качестве взрывчатого вещества использовалось не боевое взрывчатое вещество или военного назначения, а то, что мы называем самодельными взрывчатыми веществами промышленного назначения, аммиачно-селитренные взрывчатые вещества. Именно аммиачная селитра при взрыве даёт такую характерную большую вспышку, относительно длительную по времени, то есть это не микросекунды, а милисекунды, иногда даже доли секунды.

Поэтому будем говорить, даже по внешней вспышке можно увидеть; а вот пластит если бы использовался или тратил, то мы бы увидели очень короткую, очень локализованную по объёму вспышку, мало дыма, и вывод у меня был бы несколько иной. Но, повторяю, рассудит нас экспертиза, которая наверняка уже проводится, и соответствующее заключение есть.

Г.Б.: То есть это не сложная задача?

В.М.: Это элементарнейшая задача. Что касается мощности взрыва, здесь вы слышали, мы начинали с 11 кг, потом спустились на 7 кг, потом о 5 кг. Я думаю, что на самом деле количество взрывчатого вещества было ещё меньше. Дело в том, что если бы мы взорвали 5 кг на высоте метр от того пола, который в этом зале есть, мы бы вряд ли получили воронку, а уж если это действительно аммиачно-селитренная взрывчатка, то наверняка бы не получили. Но было бы опаление на этом месте, а мы его не видим.

Г.Б.: А вы там были?

В.М.: Нет, я там не был. Я смотрел только то, что по телевидению. Я не знаю, правильно или нет, но у многих, в том числе и у моих друзей есть правило: если ты уже в отставке, то нечего соваться в те служебные дела, которыми занимаются твои бывшие подчинённые, можно не удержаться и спросить о чём-то не о том, что разглашать нежелательно.

Г.Б.: Запутали вы меня. А какая собственно разница? Вот установят они, что технически вот это и это, и в чём разница?

В.М.: Первая разница – эту взрывчатку не везли из Чечни или из Дагестана или откуда-то ещё, а делали здесь. Другой разговор, что такая взрывчатка малочувствительна, поэтому обычно для того, чтобы вызвать взрыв достаточно большого количества взрывчатки применяют так называемые промежуточные детонатор. Промежуточный детонатор - например, шашка тратила, достаточно 200г или 75г, только в этом.

Г.Б.: И всё это умещается на теле смертника или нужен чемоданчик?

В.М.: Можно уместить легко. Я думаю, что 10 кг на себе таскать достаточно тяжело, а вот 1-2 кг вполне реально, потому что кроме этой взрывчатки, какой-то упаковки, в которой она размещается, а дальше - электро детонатор или капсель детонатор и какое-то кольцо для выдёргивания в нужный момент, и всё.

Елена Силуянова: А если бы вдруг случайно обнаружили милиционеры этого смертника, что-то можно было бы сделать? Или взрыва всё равно не избежать?

В.М.: Я могу сказать, что в принципе возможно, если вы успеете перехватить руки, то есть не дать замкнуть что-то или выдернуть какую-то чеку. Успеют ли? И самое главное – умеют ли? Наша беда в том, что очень многие сотрудники, которые даже поставлены на борьбу с терроризмом просто-напросто не знают, что делать в той или иной ситуации.

Е.С.: А почему вы знаете, а они не знают?

В.М.: Наверное, в своё время я плохо работал, а сегодня их недостаточно учат.

Г.Б.: Скажите, пожалуйста, они же не знают, что делать после теракта даже.

В.М.: А вот здесь вы, кстати, задали очень серьёзный вопрос.

Г.Б.: Аэропорт работал в нормальном режиме - это как-то волосы зашевелились.

В.М.: Самое смешное даже не это, а самое парадоксальное и смешное, что следует задать вопрос: наше доблестное министерство по чрезвычайным ситуациям, при всём моём уважении к министру и большинству его сотрудников, оно взяло на себя функции по разработке так называемых положений о безопасности; суть в том, что на каждом объекте по согласованию с МЧС должны быть разработаны правила, как действовать в той или иной ситуации. А умеет ли само МЧС? Смею утверждать, что нет.

Г.Б.: Но ведь согласитесь, что оборонять аэропорт от террористов – это уже по аналогии с Великой Отечественной войной, это уже даже когда на подступах к Кремлю уже врага останавливать, это уже последний рубеж, который уже почти безнадёжен. Идёт смертник, приезжает на машине, входит в зону, где встречают людей; нигде в мире я не видел, чтобы проверяли встречающих. Другие методы нужны, другие рубежи.

В.М.: Я бы сказал, что в первую очередь надо изменить организацию обеспечения безопасности и не только аэропортов, а вообще даже в целом по стране. Что мы сейчас имеем? В соответствии с законом по защите от терроризма мы имеем, что за безопасность уже в конкретных местах отвечают различного рода комиссии по безопасности. А кто входит в комиссию? Как правило, люди, вообще очень далёкие, они прекрасно разбираются в вопросах ЖКХ, в транспортных, торговых делах, но ничего не понимают в вопросах безопасности. Да, в состав этих комиссий входят работники МВД, районных отделов, и работники ФСБ.

Но кто вам сказал, что эти люди тоже понимают? Они тоже, как правило, очень далеки от этого узкого вопроса защиты от терроризма. Вот здесь мы в первую очередь должны разобраться. Есть борьба с терроризмом: Альфа, Вымпел, активное агентурное проникновение в соответствующие террористические организации, контрразведывательная работа по выявлению террористов и пресечению их деятельности.

Есть защита от терроризма – это превентивные мероприятия в аэропорту, в метро, в магазине и так далее, и там разрабатываются совершенно иные меры, там никто не борется с терроризмом, там пытаются предотвратить тяжёлые последствия террористического акта, если он всё-таки состоится на это объекте.

Г.Б.: Потом степенью своей организации, хотя бы созданием видимости, что они поддерживают порядок, может быть, как-то не приваживать террористов, они, может, пойдут в другое место.

В.М.: Конечно.

Г.Б.: Если человек видит, как у французов, что ходят здоровые спецназовцы с автоматами и жёстко проверяют алжирцев, то это создаёт другую атмосферу.

В.М.: Конечно, точно так же, как эти рамки, металлоискатели, которые на работают. Дело вот в чём, что применительно ко взрывным устройствам они не могут работать по одной простой причине – сама взрывчатка не обладает магнитными свойствами, и рамка на взрывчатку, будь её хоть тонна, просто не работает. осмотр помещения

Второе - обязательный элемент, который во взрывном устройстве есть, детонатор: электро детонатор или капсель детонатор. Но они по весу где-то граммы, их тоже невозможно выявить с помощью рамки, потому что, если мы настроим на рамку, то она будет срабатывать от 20 копеечной монеты - мы будем тормозить всех, то есть это нереально.

Е.С.: А собаки?

В.М.: Вот вы правильно установили, с моей точки зрения, главное. На сегодняшний день лучше собаки нет никого и ничего. Но собаку ведь тоже надо уметь применять, собака может работать в день не более 4 часов: два часа поработала, 45 минут перерыв, потом ещё два часа, а после этого всё, она на сутки вышла из строя. А что мы видим? С собаками ходят по залу. Вынуждены ходить, потому что не проверили на входе. Вот если бы они с собачкой, которая проверяет взрывчатку, стояли на входе и, как через металлоискатель, проводили входящих, было бы легче и эффективность больше.

Г.Б.: Террорист же может взорваться в очереди, и собака тут не поможет, это не панацея. Вот какая логика движет террористами? У нас какие-то террористы, извиняюсь, неправильные, взрываются не там, где надо. Они странные всё время ставят цели, которые далеко не вседа в мире делаются: никто не взрывался в зоне аэропорта на встрече.

В.М.: Я могу сказать одно, логика простая - им нужен шум, нужно громкое заявление о себе, своих возможностях и так далее. Пройти в аэропорт они уже боятся, там возможны неприятности. А вот изучение показало, что зал прилёта, оказывается, не контролируется, туда войти можно, но это тоже аэропорт, значит задача вроде бы выполнена, и это очень серьёзно.

Г.Б.: То есть мы учимся на собственных ошибках ценой смертей людей.

В.М.: Да, но в данном случае я бы хотел сказать: мне кажется, что наши террористы, может, даже умнее западных.

Г.Б.: У меня давно складывается такое впечатление, и они гораздо более отмороженней западных. Есть слушатель, Александр.

Александр: А не кажется ли вам, что мы не начинаем решать проблему правильно, именно по терроризму. Я-то сам югослав, но живу здесь 20 лет, и мне пришлось сталкиваться со всеми этими негодяями на Балканах. Наши спецслужбы должны вычислять, где находится ихняя банда, и уничтожать их там, а не здесь, когда они уже пришли в аэропорт.

В.М.: Мне не только кажется, я уверен, что мы что-то делаем не так. Я уверен, что нам нужно всерьёз подумать ещё раз над концепцией обеспечения антитеррористической безопасности, очень критически взглянуть на действующий на сегодняшний день закон по борьбе с терроризмом, чётко разделить и понятия, и суть, и содержание борьбы с терроризмом и защиты от терроризма. Нам нужно продолжать думать над созданием технических средств, но учиться максимально использовать имеющиеся средства. Так что я с вам полностью согласен.

Г.Б.: Насколько вы разделяете мнение, что во многом корни терроризма – это кавказская политика неправильная?

В.М.: На этот вопрос я, к сожалению, вряд ли отвечу, потому что так сложилось, что я технарь, всё время занимался техническими вопросам, в политику никогда не лез, не лезу.

Г.Б.: Олег на связи.

Олег: Мне понравился разговор о собаках, которые ищут взрывчатку. Я столкнулся с такой вещью, что мы приезжали в Прагу два года тому назад, мы выходили из самолёта, нас встречал карман, в который выходишь, и там стоял человек с собакой. Я понял, для чего эта собачка там. И когда обратно мы в самолёт заходили, улетали, тоже собачка нас встречала и провожала, и ни у кого не возникало вопросов, для чего и почему это делается.

Г.Б.: Алексей пишет: "Милиционеры работают за маленькую зарплату и просто боятся потерять свою жизнь. А если есть несовершеннолетние - пособие им 3000 рублей в месяц до 18 лет, это смешно".

В.М.: Значит, надо менять работу.

Г.Б.: Игорь спрашивает: "Что думает гость о том, что ни разу не выдвигали требования?" А вот те террористы, которые в 77-м московском метро взорвались, они разве выдвигали требования?

В.М.: Нет.

Г.Б.: А какие тогда были действия предприняты? Сейчас же это не секрет?

В.М.: Нет, об этом уже сняты фильмы. Тогда на ушах стояли все силовые министерства: МВД, КГБ, - все управления ежесуточно выделяли своих сотрудников сверх рабочего дня, чтобы ходить по метро, вокзалам, другим местам и выявлять подозрительные вещи. Год ходили прежде чем обнаружили и локализовали вторую попытку.

Г.Б.: Они же не были шахидами.

В.М.: Они были националисты, армяне.

Г.Б.: Вся система безопасности в общественных местах всегда строилась на том, что террорист хочет остаться в живых, поэтому многое строилось на страхе самосохранения и так далее. А как бороться с теми, кто не хочет оставаться в живых? Они приходят умирать и убивать других одновременно.

В.М.: В этом отношении наибольший опыт у израильтян в том плане, что попытки террористов палестинских, в том числе и самоубийц совершить террористический акт на территории Израиля, локализуются очень разными способами.

Георгий Бовт: Итак, у нас есть Вадим.

Вадим: Первое, точка зрения такова, мне кажется, что спецслужбы должны разделить свою работу на две части: то, что непосредственно задействован сам человек, то есть террорист, и взрывчатка. Мне кажется, они должны работать именно в направлении – ну, человек не может просто так банально найти где-то взрывчатое вещество, собрать его. В Интернете сейчас по этому поводу много можно прочитать, собрать, добыть эти элементы. Мне кажется, что всё это стало достаточно свободно.

Г.Б.: Вопрос поняли.

Владимир Михайлов: Я могу сказать так, что разделят по принципу, что взрывчаткой занимаются одни, а террористами другие – наверно, не совсем правильно. Я бы сказал немного иначе, что террористическими актами на территории России должно заниматься Министерство внутренних дел, это моя личная точка зрения, но с непосредственным участием Федеральной службы безопасности. При этом абсолютно чётко должны быть разделены функции и ответственность, а именно: ФСБ должно вести разведывательную работу, агентурную работу по розыску террористов, по выявлению планируемых терактов и так далее. МВД – всеми остальными вопросами на территории России.

Г.Б.: Уже мы упоминали Израиль, и там создана достаточно жёсткая система безопасности, и всюду рамки, так не пройдёшь. Всюду люди с оружием, это резервисты, они в случае чего весьма успешно применяют это оружие. Но там есть ещё один фактор, которого у нас нет, мы можем поставить везде рамки и посадить милиционеров, которые будут исполнять свои обязанности. Но там есть ещё такая штука, как стена, отделяющая Израиль от палестинцев, и через эту стену они ходят по отдельному режиму, а у нас такой стены нет.

В.М.: Что, вам Северный Кавказ отделить стеной? Наверно, не сможем и не захотим.

Г.Б.: А какой-то стеной нам надо отделять его от России и надо ли отделять?

В.М.: Уверен, что не надо. Уверен, что те террористы конкретные, которые сейчас устраивают эти взрывы, это явление временное. Оно, безусловно, будет, останется, будут более серьёзные ухищрения по применению этих взрывных устройств, именно поэтому я говорю, что надо пересматривать нашу концепцию безопасности. Но это есть, было и будет. Вот с этой точки зрения я вспомню историю создания своего отдела.
В 77-м году, когда упомянутые нами армяне-террористы произвели три взрыва в Москве, собралась тройка: Юрий Владимирович Андропов, Виктор Михайлович Чебриков и Михаил Иванович Ермаков. Вот они посидели, и Юрий Владимирович сказал, что, кажется, пришло время террористических актов на территории Советского Союза, пора задуматься о научном подходе к вопросам защиты от террористов.
В этом отделе все были абсолютно инженеры, выпускники МВТУ, МИФИ, Физтех, Бауманский, Химико-технологический и другие. Я, например, военный инженер, окончивший военную академию по радиолокации, но всю жизнь занимаюсь проблемами взрывающихся устройств и подобных.

Елена Силуянова: Этот отдел только техническими средствами занимался?

В.М.: Нет, те взрывотехники, о которых вы сейчас слышите, сотрудники ФСБ, это как раз сотрудники того отдела, два раза в месяц выходящие на круглосуточные дежурства, чтобы выехать, если будет обнаружено взрывное устройство или произойдёт серьёзный взрыв. Сейчас это сдублировали, МВД имеет своё сапёрное подразделение, хорошее, но есть вопросы. И ФСБ имеет своё подразделение взрывотехников.

Е.С.: А координация у них между собой есть?

В.М.: На этот вопрос боюсь сейчас ответить, повторяю, я не в праве и не лезу.

Г.Б.: А есть же национальный антитеррористический комитет, через него и координация. Я пошутил.

Е.С.: Был создан этот отдел. За какое время он был создан и когда стал понятно, что уже есть какие-то результаты?

В.М.: Фактически он был создан за полгода, результаты – в советские времена террористических актов было намного меньше. Как правило, если мы обнаруживали предмет подозреваемы, то это оказывалась пустышка. Главную задачу свою я видел в том, что, зная о том, что в 99% случаях это пустышки, чтобы человек не столкнулся с тем 1% и не погиб, а именно это и произошло, правда после моего ухода, но тем не менее.

Е.С.: А что было, оставляли предметы где-то? Как это происходило в Советском Союзе?

В.М.: Допустим, на правительственной трассе оставили, едет человек на велосипеде и находит две банки из под кофейного напитка, спаянные друг с другом вертикально стоящие на обочине. В результате исследования мы убеждаемся, что это взрывное устройство, подготовленное к тому, чтобы человек вывинтил винтик – и взорвался. Так и было, и неоднократно. Были и многие другие случаи.

Г.Б.: Олег интересуется: "Ждать ли теракт с применением химического бактериологического оружия?"

В.М.: Не дай бог. Но исключать нельзя ничего. Нужно быть готовым ко всему, и более того, в настоящее время уже разработаны соответствующие датчики, которые выявляют сам факт использования химического вещества. Но насколько они применяются – тут извините.

Г.Б.: Виктор в эфире.взрыв автомобиля

Виктор: 31 декабря в Кузьминках взорвался смертник. Такой вопрос: наверняка сама конструкция устройства, как описывают, она похожа. Была информация, что уже после нового года отправились трое боевиков для акции возмездия, то есть информация, что взрыв готовится, была. Но сейчас все это отрицают.

Г.Б.: Да, отрицают, а как они могут это подтвердить? Это значит, что они подписались под собственной отставкой.

В.М.: Я с вами полностью согласен без всяких комментариев.

Г.Б.: Осведомительная работа, видимо, налажена не очень хорошо. Не то, что в Советском Союзе.

В.М.: Знаете, а стоит ли ругать всё подряд?

Г.Б.: А кто ругает?

В.М.: Нет, я понимаю шутки. Я просто хочу сказать, что именно во много благодаря заявлению простых граждан, в том числе и осведомителей, удавалось ещё на начальном этапе пресекать возможные попытки преступных актов. Маленькую цифру приведу: знаете, сколько взрывчатки похищалось в советское время? По несколько тонн в год.

Г.Б.: А, рыбу глушили.

В.М.: Да, но часть из неё могла пойти и для иных целей.

Г.Б.: Дмитрий у нас в эфире.

Дмитрий: Я подключился минут 20 назад, всё прекрасно вы говорите, но у меня вопрос, вам не кажется, что каждая из силовых структур должны заниматься своим делом? Потому что я по долгу службы - бывший работник структур - знал, что каждый занимается своей территорией в Москве. Вот вы не думаете, что надо сделать или как-то узаконить, чтобы был закон о госнарконтроле, чтобы у них была своя территория, свои обязаности, чтобы не лезли в милицейские дела.

Г.Б.: Хорошая система в Азербайджане, там каждый министр отвечает за определённую провинцию. Вопрос дохода остаётся открытым, но в Азербайджане всё это решается, терактов там нет.

В.М.: Дмитрий прав в том, что каждый из нас должен заниматься своим делом, в первую очередь те, кто поставлен защищать простых граждан. Наверно, это наша общая головная боль, когда мы сталкиваемся с тем, что кто-то где-то порою что-то делать положенное не хочет. Но это как раз и должно бы стать головной болью наших руководителей. Не надо, чтобы наши руководители были вынуждены наказывать отдельных руководителей аэропортов, лично называть виновными тех или иных лиц, надо, чтобы каждый из нас занимался своим делом.

Е.С.: А кто и каким делом должен заниматься в Домодедово? Потому что аэропорт говорит, что это сфера МВД, а президент сказал, что Домодедово должно отвечать.

В.М.: Вот наши руководители должны создать условия для того, чтобы там был один ответственный хозяин, отвечающий и за таможню, и за службу безопасности, и за МВД, и оптимальным образом распределял их на территории этого аэропорта. Вот тогда мы резко минимизируем ошибки.

Г.Б.: А кто и откуда такой человек?

В.М.: Я считаю, что безопасностью не должны заниматься в данном случае на таких объектах коммерческие структуры, этим должны заниматься государственные структуры или структуры аффилированные государством.

Г.Б.: Мансур в эфире.

Мансур: Терроризм – это болезнь, то есть общество, поражённое терроризмом, больное. Теперь проведём эту аналогию. Предположим, человек болен, например, опухоль или язвы, их надо лечить – с терроризмом надо бороться, это верно. Но, продолжая, аналогию с больным организмом, ведь это ещё и правильное питание и правильный образ жизни, и человек должен поменять образ мысли. А вот с этим у нас плохо. Мы всё говорим, что надо всё охранять и прочее, а почему никто не задумывается над тем, что движет этими террористами? Ведь люди идут на страшное преступление.

Г.Б.: А что, если ими движет идея?

Мансур: Эти идеи надо понимать, откуда они берутся.

Г.Б.: А что, если эти идеи не совместимы с нашими?

Мансур: Приведу историческую аналогию. В царской России, в предреволюционное время, был рассвет терроризма. Кто были эти террористы? Это были, как и сейчас, представители этнических меньшинств: евреи, староверы, грузины, армяне. Сейчас вы что-нибудь слышали о еврейском терроризме? Я – нет. Староверов – тоже нет. Наверно, что-то изменилось в положении социальном этих этнических групп, с одной стороны, их отношение к ним со стороны государства и общества.

Г.Б.: Мм, куда вы клоните, я что-то не пойму пока.

Мансур: Я просто хочу сказать, что этот этнический терроризм, который сейчас в России...

В.М.: Он всё-таки не столько этнический, сколько идеологический.

Мансур: Этим занимаются представители вполне определённых этнических групп, это факт.

Г.Б.: Это факт.

Мансур: Тогда скажем - конфессионально.

Г.Б.: Да, Мансур, но мы подошли к вопросу, но не знаем, как на него ответить, не знаем рецептов излечения.

Мансур: Я думаю, наши специалисты найдут, чем ответить. Я не о том, как ответить, а как понять, откуда это проистекает. А тут мы подбираемся к самым глубинам, к матке нашего государства.

Г.Б.: Спасибо вам, мы поняли, что вы хотели сказать. Валентин ещё.

Валентин: Идеологический вопрос можно обсуждать в программе "Резиновая Москва", я хочу сугубо практику. Вот взгляните, что мы наблюдали вчера – десятки людей мучились, пока их доставляли на носилках, ещё как-то везли. Ссылка, что не приехала Скорая – это понятно, там нет рядом станции Скорой помощи, хотя по большому счёту её надо иметь.

Г.Б.: Есть ещё такая штука, как медицинский вертолёт.

Валентин: Да, но один вертолёт такую массу не перевёз бы. Но посмотрим, такие крупнейшие транспортные узлы: есть ли где-то там запас каких-то жгутов и прочего? Да люди могут неправильно наложить жгут, не записать время.

Г.Б.: Вопрос пока риторический, потому что ежу понятно, что ничего там нет, а если есть, то не умеют это делать. Уж не говорю, что в российских аэропортах вы нигде дефибрилляторов не найдёте.

Е.С.: Многие наши слушатели приводят в пример Израиль и технологии. Наши спецслужбы этим владеют?

В.М.: Да, безусловно. То есть они это всё умеют, знаю, но насчёт применения – здесь много серьёзных вопросов.

Е.С.: Почему?

Г.Б.: Приказа не было применять.

В.М.: Да, боятся проявить инициативу, к сожалению. У нас сейчас создаётся уверенность, что люди перестали проявлять какую-либо инициативу: не интересно, не выгодно и опасно.

Г.Б.: Знаете, а эту тенденцию вообще многие подметили не только в спецслужбах, а во всех других отраслях.

В.М.: Разумеется.

Г.Б.: Потому что как-то по-другому общество стало устроено, и перспектива отсутствует.

В.М.: Приведу один короткий пример, когда мне было ужасно стыдно. Я пришёл на работу, а работал в КГБ ещё, пришёл в восемь часов, остановился у дежурного и говорю: "Когда придёт такой-то подчинённый, скажите, чтобы зашёл ко мне". А мне в ответ: "А знаете, он уже вторые сутки здесь, не уходит домой, потому что у него срочная экспертиза". А я об этом даже не знал, вот мне было ужасно стыдно перед этим человеком.

Г.Б.: Хотелось, чтобы хоть кому-нибудь из наших служб стало стыдно. Спасибо.

Контакт:

  • Тел: +7 926 245 0456
  • Skype: hq_nast

Содержание сайта:

НАСТ России

Подготовка

Философия

Библиотека

НАСТ "Дон"

НАСТ "Кама"

НАСТ "Урал"

НАСТ "Северо-запад"

НАСТ Украина

 

Телохранитель. Работа, обучение.

Международный форум "Технологии безопасности". Почетная медаль.

Личная охрана, безопасность.

Премия "Кремлевский Грандъ" - НАСТ обладатель титула - "Профессионал безопасности 2005".

Пресса:

Вопросы безопасности.

Журнал «Частный охранник»